Россия и Китай в современной финансово-экономической системе

(Тезисы выступления на Круглом столе в МОФ «Диалог цивилизаций» 08.06.2011 г.)

Сергей Белкин

08.06.2011

Чтобы с пользой рассматривать вопрос, вынесенный в заглавие и объявленный темой круглого стола, надо понимать, что это – вопрос частный. Общий и актуальный вопрос: Россия и Китай в мировом конкурентном процессе моделей развития.

Анализируя мировую финансовую систему следует правильно себя позиционировать по отношению к ней и внутри нее. Россия существует внутри МФС, в управлении которой она не участвует, да и заметного влияния на нее оказать не может. До гибели СССР в мире было две самостоятельных финансовых системы, находящихся в режиме взаимодействия и взаимовлияния. Россия не смогла, да и не пыталась, сохранить свою финансовую субъектность и баланс финансовых систем. Сегодня финансовая система России является заурядным придатком МФС, и она способна обслуживать лишь экономику и политику сырьевого придатка в режиме простого воспроизводства. Механизм валютного курса рубля вкупе с последовательной политикой выравнивания цен на энергоносители и остальные экспортные товары, а также общая деградация промышленного и сельскохозяйственного производства лишает Россию всякой возможности влиять на МФС. Задача России – пытаться определить собственные приоритеты, предвидеть возможные изменения и хотя бы адаптироваться к ним. Тот способ, каким сегодня Россия является пользователем МФС, не способствует ее развитию.

Китай находится в ином положении как в силу другой структуры экономики и экспорта, так и в силу более независимой политики установления обменного курса. Китай тоже находится внутри МФС и тоже ею не управляет, но он может – в силу масштабов финансово-экономической деятельности и степени взаимозависимости экономик Китая и США – влиять на ситуацию.

США – единственный субъект мировой финансовой системы. Только США в полной мере могут управлять происходящими в МФС процессами. И они делают это, исходя, разумеется, из собственных стратегических целей, базирующихся на своей системе ценностей. МФС является лишь частью комплекса жизнеобеспечения США, точнее – западной, или англо-саксонской модели развития. Этот комплекс состоит из системы базовых ценностей, политической системы, военной системы, финансовой системы, системы международных союзов и т.д. Вырывать из этого контекста МФС и рассматривать ее «саму по себе» в надежде понять ее поглубже и спрогнозировать ее возможную динамику – непродуктивно.

Принято говорить о проблемах МФС, указывая на непомерное количество эмитированных ФРС долларов, о грандиозном внешнем долге США, в очередной раз упершимся в установленный ими же «предел заимствования». Среди отягчающих положение МФС факторов говорят о структурном перекосе экономики США и захлебнувшемся механизме разгона потребительского спроса через кредитование. Все эти факторы несомненно имеют место и безусловно давят на МФС, стремясь вывести ее из состояния динамического равновесия. И если бы МФС не являлась подсистемой огромной и разветвленной суперсистемы прочих факторов и систем, включая военно-политическую и ценностную, она давно бы рухнула, даже несмотря на то, что печатный станок остается в ее безраздельном и бесконтрольном владении. Однако, «суперсистема-США» остается пока достаточно устойчивой, обеспечивая устойчивость всем составляющим ее системам, включая МФС. Отказ от золотого наполнения доллара, произведенный в 1978 году, не формальность, а глубинная замена золотого стандарта системой виртуальных ценностей, верификация которых осуществляется в форме появления авианосца, истребителя или ракеты США. МФС без военно-политической мощи США не существует.

Многие любят говорить о том, что огромный рынок деривативов, который давит на общую денежную массу – есть некий сбой работы системы, произошедший в результате недосмотра за алчностью игроков. Думаю, что пресловутый финансовый пузырь накачивался осознанно, с полным пониманием последствий и степени устойчивости системы, которая сегодня выдерживает уже имеющееся давление и уже надутый пузырь. Денежное обращение не прекратилось, доллары остаются общепризнанным средством платежа, альтернативы доллару и на горизонте не видно. Тактически и стратегически правильнее осознавать, что МФС находится «на марше» по переустройству мира и «установлению мирового господства», ежели говорить в таких терминах. Те, кто ей реально управляют, оценивают и отслеживают предел ее устойчивости. Возможно, они ошибаются, но для разговора на эту тему надо иметь на столе какие-либо комплексные оценки устойчивости системы в целом. А их нет. Следует говорить не о том, что МФС испытывает проблемы, а о том, что МФС, наряду с другими инструментами США, их создает.

Нет сомнений, что достигнутый потолок заимствований будет вновь поднят и вновь достигнут. Нет сомнений, что США не собираются решать возникшие проблемы за счет снижения жизненного уровня своих граждан и бюджетных расходов. Нет сомнений, что США не собираются ни с кем делиться мировым лидерством во всех сферах. Нет сомнений, что США будут использовать все имеющиеся в их распоряжении возможности и инструменты, для сохранения, укрепления и продления западной модели бытия и собственного исключительного положения на планете.

Западная модель в своей ценностной сути – это христианство с ампутированной совестью. Это христианство, адаптированное для оправдания алчности. Для этого надо мораль – в какой бы форме она не фиксировалась – поставить ниже права или вообще вывести в другое поле, скажем, за пределы светских ценностей: сделать мораль частью только религиозной, церковной жизни. Отказ от приоритета морали обеспечивает определенные преимущества: можно нажиться за счет разорения другого, можно украсть, если не стыдно, можно убить, если не совестно и т.д. Можно вообще построить внеморальную систему ценностей и критериев, и развивать общество исходя их нее. Ярким проявлением такого подхода является экономоцентризм, кратко выраженный в формуле «все имеет свою цену, причем цена всегда может быть исчислена в денежном эквиваленте». Тогда кража, конечно, грех, – но об этом поговорим на исповеди, а пока подсчитаем прибыль… Поскольку полностью изъять из человека совесть невозможно, приходится сознание приспосабливать к этому сосуществованию: возникает то, что можно назвать экономфренией. Экономофрения – это раскол сознания на две сферы: духовную и материальную. Существуют они обе, но связи между ними нет или она очень слаба. Экономофрения в политике – это стремление к экономическим целям без должного учета неэкономических последствий. Отдельной формой является финансофрения – сведение всех параметров, описывающих не только экономику, но и жизнь в целом – к финансовым показателям. Когда экономофрения становится базовой доктриной и способом существования, такое общество способно эффективно наращивать материальные ценности и повышать уровень потребления, используя для этого любые приемы и методы, включая обман и насилие.

Именно таким образом США навязывают миру свой способ существования. Европа пытается предложить что-то очень близкое, но пока она не может обеспечить единение даже в пределах ЕС, не говоря уж об образе глобального единства. Китай и не пытается предложить что-либо миру, кроме материальной продукции. Россия сегодня – это неухоженная разграбленная могила Советского Союза, на которой продолжают одновременно топтаться и безутешные родные и близкие покойного, и его убийцы, и мародеры.

-=-

Сценарии будущего, конструируемые аналитиками, основаны, как правило, на попытках рассмотреть возможность применения различных способов разрешения финансовых проблем США и путей «схлопывания финансового пузыря». Аналитиками рассматриваются механизмы инфляции и дефляции доллара, механизм большой войны, способной поглотить «лишние» доллары, механизм введения «нового доллара» с переводом существующего доллара в разряд «мусорных валют». Эти сценарии широко представлены в литературе и являют собой пример весьма увлекательного чтения. Они хорошо обоснованы, вполне рациональны и возможны. Их общий единственный недостаток: никто не знает когда и какой механизм будет запущен и будет ли запущен вообще.

В большинстве сценариев, в конечном итоге, США решает свои проблемы и преобразует мир, вгоняя его в свои стандарты и правила. При этом аналитики считают неизбежной ту или иную степень уступки Китаю некоторой доли мирового влияния. Судьба России выглядит малопривлекательной: от наиболее вероятного распада на слабые квазинезависимые территории, до сохранения формальной целостности под прямым или косвенным протекторатом США или Китая в режиме обезлюдевшего сырьевого придатка мировой экономики. Председатель Правительства России В.В.Путин говорит об ином: Россия через десять лет будет пятой экономикой мира с высокоразвитой промышленностью и высоким уровнем жизни. Думаю, что сценарий Путина следует рассматривать, по меньшей мере, наравне с прочими. Некоторые заявленные им целевые параметры не вызывают возражений, осталось понять реалистичность их достижения, цену, которую за эти достижения предстоит заплатить и меру духовных утрат и уступок, на которые в этой связи надо будет пойти.

Есть мнение, что Россия, несмотря на свою политическую и экономическую слабость, оказалась в роли страны, которая «всем нужна»: и США, и Китаю, и Европе. И что эту позицию «владельца золотой акции» надо постараться продать с максимальной выгодой, не ошибившись при этом с выбором «фаворита». Думаю, что это путь не только недостойный, но и лишенный даже примитивных перспектив. Надо не забывать две вещи. Первая – что обеспечительным активом «золотой акции России» являются ее ядерные бомбы и средства их доставки, а не что-либо иное. В случае утраты их боеспособности все «иное» отнимается просто и незатейливо. Второе обстоятельство точно и образно сформулировано М.Г.Делягиным: «…если Россия не сможет создать свой макрорегион, то разорвется на части между различными мирами: она будет окраиной исламского мира, окраиной китайского мира, окраиной европейского мира».

-=-

Говоря о повестке дня для совместной работы российских и китайских экспертов, следует предложить проведение как анализа возможных сценариев будущего, так и выработки активной линии поведения в ходе их реализации. Провозглашенный и начавшийся процесс установления взаиморасчетов между Россией и Китаем в национальных валютах – правильный и благотворный шаг, закладывающий основу возможного локального финансово-экономического кластера, снижающего долларовую зависимость обоих партнеров. Расширение этого кластера, вовлечение в него партнеров по ШОС и БРИКС – еще больше укрепит его финансово-экономическую гибкость. Следующим или параллельным шагом должно стать формирование общей для кластера «корзинной валюты», формируемой по принципам формирования, скажем, СДР с учетом паритета покупательной способности участвующих валют. Это несколько ослабит «долларовую зависимость», снизит валютные риски и удешевит процесс валютного обращения. Этого, однако, мало: надо сделать так, чтобы возникающие выгоды и возможности способствовали развитию России (и других стран-участниц), а не оседали там же, где оседают сегодня долларовые выручки. Не следует преувеличивать и фактор «долларовой независимости». Можно рассчитываться в чем угодно, но сравнение цен будет оставаться в привязке к их долларовой мировой цене. Пока это не изменится – выгоды невелики и неполноценны.

Рассматривая факторы мировой финансовой динамики важно не забывать, что для 93% всех денег мира, вращающихся на рынке ценных бумаг и их производных, единственным фактором является норма прибыли. Говорить о других факторах, это значит говорить о 7% денег. Однако, об этой малюсенькой части денег говорить стоит, потому, что именно на эти деньги живет весь мир, именно они вращаются в реальной экономике. В отношении этих денег определяющими факторами движения являются сначала идеологические, потом – политические, в последнюю очередь – экономические. Идеологические факторы – самые мощные и самые долгоживущие. Это религиозные, цивилизационные, ценностные системы. Их влияние длительно и очень мало изменяется. Эти факторы формируют медленную подсистему, если ввести в рассмотрение адиабатическое приближение. Политики, в силу узости их горизонта планирования, не учитывают эти факторы или учитывают не в должной мере. Именно в этом состоит их экономофрения или финансофрения. Политики, формируя политические цели и вовлекая в их достижение свои страны и народы, ориентируются на близлежащие экономические и финансовые задачи, упуская из виду последствия для фундаментальной системы ценностей.

-=-

Ценностное ядро народа и смысл его существования обретается и не теряется в форме осознанной модели развития страны. Поиск путей финансовой самостоятельности и устойчивости обретает смысл и перспективы успеха, если он увязан с поиском адекватной модели развития.

Модель развития Китая нуждается в более глубоком осмыслении, нежели поверхностные оценки типа «плановая», «рыночная», «коммунистическая», «госкапиталистическая» и т.п. Модель развития России нуждается в ином: в появлении на свет. Сегодня ее не существует ни в виде политического кредо, ни в виде социально-экономического проекта, ни в виде осознания метафизического смысла существования. Существуют лишь разнообразные «хвосты», тянущиеся из прошлого.

У России и Китая есть мощный потенциал, лежащий не в сфере финансов и экономики, а в области создания новых моделей развития. Новые модели развития – это не разговоры о новой архитектуре МФС. Это системы ценностей, оперирующие такими понятиями как гуманизм и справедливость, как честь и достоинство, как национальный менталитет и традиции и т.д. Экономические модели есть лишь технологии достижения нематериальных целей. Если Россия и Китай смогут предложить самим себе и миру модели развития, ставя при этом нематериальные цели, цели соответствующие их представлениям о добре и зле, тогда станут ясны и будут выработаны и финансовые и экономические технологии их достижения. Пока же картина удручающе беспомощна. Страны ШОС и БРИКС, обладая совокупными экономическими параметрами, превосходящими весь мир, в области духа ведут себя как разрозненные бригады наемных рабочих, пытающихся выбить из хозяина прибавку к заработку. Мне кажется, что это недостойная цель, достойной целью является лишь поиск и утверждение новой модели развития, и никак не менее.

Не следует отождествлять экономическое развитие и развитие страны. Экономическое развитие – это стремление к достижению неких финансово-экономических показателей. Развитие страны, включая в себя и экономическую жизнь, означает еще и надлежащее движение в пространстве духовных ценностей и смыслов, соответствие своему предназначению, осознаваемому во всей исторической полноте и целостности. Что является развитием России, а что нет – еще предстоит осознать и сформулировать. Эта работа не проделана и в этом состоит основная слабость фундамента нашего существования. Известную максиму: «мы не знаем страны, в которой живем», следует дополнить: «мы не знаем – зачем эта страна существует». Во всяком случае, разнобой мнений таков, что страна перестала быть субъектом своего существования – о развитии речь вообще не может идти.

России нужен консенсус. Консенсус политический, экономический, культурный, моральный, светско-религиозный… Россия неоднородна по всем измерениям своего бытия и не станет однородной в обозримом будущем. Любая попытка сделать Россию однородной – приведет ее к гибели. Наше общество расколото очень глубоко и по всем линиям разлома. Оно может существовать и развиваться, только найдя хоть какие-то области согласия в базовых ценностях и целях. Даже если зоны консенсуса окажутся очень маленькими – в них спасение. Если они не будут найдены – мы не обретем смысла совместного бытия и либо мы сами вновь попытаемся перебить друг друга, либо нас рассеют в мировом пространстве «третьи силы», либо оба механизма будут действовать одновременно. А вот в какой мере смысл существования Китая (а также США и ЕС) способствует или препятствует смыслу существования России – это непременно надо попытаться понять.

17 июня 2011 г.

Опубликовано: Белкин С.Н. Россия и Китай в современной финансово-экономической системе // [Электронный ресурс] https://belkin-sergey.livejournal.com/18019.html