Искусство жить в России

Интервью Сергея Белкина Дмитрию Андрееву в связи с 70-летием для газеты «Завтра».

Дмитрий АНДРЕЕВ. Сергей Николаевич, вам 70 лет, но интенсивность вашей жизни не только не спадает, но нарастает. В юбилейный год вы подготовили две книги разного содержания – книга философских эссе «Слова и смыслы» уже вышла, а на подходе ещё одна – «Игра как жизнь».

В этом же году вы влились в команду «Изборского клуба». Вы продолжаете публиковать статьи, весьма активны и в социальных сетях, постоянно создаёте и публикуете самые разные материалы: от откликов на текущие события в культурной жизни и политике до ежедневного авторского иллюстрированного календаря. Чем объяснить такую не по возрасту кипучую деятельность? Открылось второе дыхание? Берёте реванш за несделанное раньше и хотите успеть? Появился некий драйв, который иногда случается у людей вашего возраста, когда тянет похулиганить, – в вашем случае на интеллектуальном поле?

Сергей БЕЛКИН. А мне казалось, что я благополучно затихаю, перевожу кинетическую энергию предыдущей бурной жизни в потенциальную, в скрытую: пишу себе, сидя дома, и ни во что не вмешиваюсь. Выход двух книг в год, конечно, немало. Но они писались долгие годы, я лишь постарался их в этом году завершить. Давайте, однако, начнём по порядку. Спросите-ка меня про «этапы большого пути»…

Дмитрий АНДРЕЕВ. Да, конечно. Я знаю, что в вашей жизни было много всего: разные профессии, разные города. Последние двадцать лет вы – писатель, публицист, главный редактор, общественный деятель. Ваша жизнь шла по типичной для вашего поколения схеме: школа, университет, аспирантура, научная работа. Но потом – вполне успешный бизнес. И наконец – литература и публицистика. Как всё это складывалось?

Сергей БЕЛКИН. Чтобы ответить, мне надо чуть подробнее описать мой путь по «типичной схеме».

Во-первых, важно то, что я родился в Ярославле, там же пошёл в школу, но потом семья переехала в Кишинёв. Еще важнее то, в какой семье я родился. Отец – Белкин Николай Иванович – доктор биологических наук, профессор, заслуженный деятель науки Молдавской ССР. Мать – Белкина (урождённая Христофорова) Людмила Павловна – домохозяйка. Старшие братья: Владлен – поэт, член Союза писателей СССР и России; Павел – физик, доктор технических наук, профессор Костромского университета, и Александр – архитектор, кандидат архитектуры, профессор, ушедший от нас в феврале этого года.

В Кишинёве я прожил более 30 лет. Окончил школу, физический факультет университета, аспирантуру, стал кандидатом физико-математических наук, работал в университете и в Институте прикладной физики. Женился, родились сын и дочь.

Потом – перестройка, развал страны, мы становимся беженцами. Бежим в предавшую нас, но бесконечно любимую Россию, Москву. Началась борьба за выживание. В 42 года пришлось начинать с нуля: ни кола, ни двора, ни денег, ни связей. Добавлю: ни профессии, поскольку как физик, да ещё без прописки, я никому не был нужен.

Прозвучит неправдоподобно, но это факт для того времени не такой уж редкий: со случайными знакомыми организовали авиакомпанию «Даконо Эйр», в которой стал финансовым директором, вице-президентом и миноритарным акционером.

Потом какое-то время был советником министра промышленности, науки и технологий РФ, затем – советником в банках «Сенатор» и «Миллениум», оба уже почили, в МОФ «Диалог цивилизаций», в Фонде Андрея Первозванного.

Так что, прежде чем я «стал писателем», кое-что пришлось прожить и пережить, получить душевные ранения и ощутить свою ответственность не только за семью, но и за страну и народ.

Дмитрий АНДРЕЕВ. И этот богатый жизненный опыт просто не мог не выплеснуться в литературу. Так?

Сергей БЕЛКИН. Спасибо за иронию. Пафос уместен – 70 лет всё-таки, – но в меру. Итак, первая книга – «Говорящая муха» – вышла в 2000 году. Она сложилась из рассказов, заметок «на память» о школьных друзьях, о соседях, но основное в ней – повесть «Лаболатория», именно так, через «л», с имитаций выговора, встречающегося в малограмотной среде.

В ней я в форме художественного вымысла рассказал о том, что и как происходило в Молдавии на рубеже 1980–1990-х, представив это как замысел зарубежных и отечественных спецслужб, поставивших цель разрушить Советский Союз и отработать методы воздействия на массовое сознание с целью его глубокой трансформации. То есть будущий публицист во мне уже зашевелился…

Книга не прошла незамеченной. Её с пристрастием читали в Молдавии, но не только. Особую гордость у меня вызывает то, что такой взыскательный художник и требовательный исследователь, как Ксения Мяло, ссылалась на книгу и цитировала её. Кроме того, «Говорящая муха» открыла мне двери в Союз писателей России.

Через два года вышел сборник рассказов «Корректор жизни» – рассказы с элементами мистического реализма, так или иначе связанные с Кишинёвом.

Потом я осуществил попытку заработать денег с помощью сочинения книг: написал вполне читабельный боевик «Беглец-шоу». Это антиутопия, в которой описано довольно жуткое будущее, настигшее Россию году к 2050-му… Попытка провалилась, коммерческого успеха не случилось, но в сетях это сочинение известно, его перепечатывают на множестве сайтов и отзываются одобрительно.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Раз это антиутопия, то публицист, который в вас «зашевелился», уже проснулся и развился. Так?

Сергей БЕЛКИН. Нет, публицист Белкин появится позднее. Сперва появился автор нон-фикшн-литературы. В 2006 году я написал книгу с длинным названием «Что делать с деньгами, если они у вас есть, что делать, если их нет, и чего не делать в обоих случаях». Она вышла в издательстве «Олимп-Бизнес» и мгновенно была распродана.

Эта книга рождена самой жизнью, резко изменившимися реалиями. На всех нас обрушился грандиозный поток новых терминов, возникла сложнейшая среда финансовых услуг и финансового мошенничества. У меня был уже богатый опыт работы финансистом, я многое знал и умел. Поэтому захотелось написать пособие для простых граждан, этакий учебник ликвидации финансовой безграмотности, пособие по персональному финансовому планированию. Книга сегодня в чём-то устарела – появилось много нового, – но её базовый корпус знаний, думаю, по-прежнему полезен. А что касается главы «Информационная гигиена», то сформулированные в ней правила поведения становятся всё актуальнее и актуальнее. А потом я написал ещё одно «пособие»…

Дмитрий АНДРЕЕВ. Поскольку я знаком с вашим творчеством, предположу, что вы, наверное, имеете в виду своё «Искусство жить»?

Сергей БЕЛКИН. Да. Это очень важная для меня книга. Её полное название – «Искусство жить, или Как быть счастливым, несмотря ни на что». Это – пособие по управлению своим эмоциональным миром, то есть книга по практической психологии. Я давно и всерьёз погружён в эту проблематику. Сперва хотел понять «как все устроено», потом – на самом себе отработать приёмы управления своими эмоциями: как не быть их рабом, а быть их хозяином. Ну а после всего проделанного мне захотелось научить этому других. Причём не так, как это делают многие, подвизающиеся на рынке психотерапевтической литературы, – часто их цель сводится к тому, чтобы сделать из читателя платного пациента, – а дать такое пособие, которое позволит действовать самостоятельно.

Судя по успеху этой книги и откликам читателей, это удалось. Удалось это и в отношении самого себя: я всегда счастлив, потому что умею им быть.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Трудно не удивиться широте ваших интересов. Художественная проза и поэзия, финансы, психология, политическая публицистика, потом – классическая музыка…

Сергей БЕЛКИН. Погодите, погодите… Не забегайте вперёд. «Искусство жить» – это 2010 год. Потом был сборник прозы «Галактический еврей» с моей самой любимой повестью «Hello, brother». Потом в моей жизни появился «Диалог цивилизаций» и то самое рождение публициста, о котором мы говорили. Появился замечательный, роскошный альманах «Развитие и экономика», учреждённый мною с Михаилом Байдаковым. Этот проект, хорошо вам известный, в котором я был главным редактором, а Михаил издателем, породил 19 номеров, определил содержание моей жизни на протяжении почти десятилетия, позволил обрести много новых друзей и знакомых, самому написать не один десяток статей на разные темы. Сейчас этот проект «спит»: он не жив – но и не мёртв.

А теперь – о музыке. Замысел книги «Узнаваемая классика» возник внезапно, но он был рождён моей давнишней увлечённостью музыкой. У меня большая домашняя фонотека, я постоянный посетитель концертов классической музыки и прилежный слушатель радио. Так что книгу, для которой я отобрал 280 произведений мировой классики, я подготовил быстро, а банк «Миллениум» помог её издать. Книга вышла в 2013 году, но не поступала в продажу, это благотворительный проект, её можно было получить только в подарок.

Прошло много лет, и на базе этой книги я вот уже второй год веду еженедельные программы «Узнаваемая классика» на радио «Радонеж», в которых звучит музыка и мой голос, рассказывающий о произведениях и композиторах. Это тоже благотворительный, просветительский проект. И одновременно это та спасительная ниша культуры, которая помогает не погибнуть в духовном смысле в условиях агрессивной, токсичной политической среды, в которой мы пребываем. Так что я уже окружил себя средствами индивидуальной защиты – включил «культурный защитный слой» – и теперь готов говорить о политике, хотя это и наименее интересная для меня тема.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Трудно в это поверить – вы же так глубоко вовлечены в общественно-политическую деятельность!

Сергей БЕЛКИН. Наверное, надо признать наличие разлада с самим собой. По своей природе я человек аполитичный. В молодые годы занимался физикой, и никакая политика меня не интересовала. Мне было весьма комфортно в тогдашнем СССР. Я, конечно, как и все, был вовлечён в «систему политучёбы», научился относиться к ней как к малоинтересной, но чем-то там, мне неясным, оправданной обязанности. Вокруг меня было немало людей политизированных, озабоченных, весьма эмоционально чем-то возмущавшихся. Я мог этому подыгрывать – тогда, когда это было шутовством. Мог рассказывать анекдоты и даже сочинять ёрнические стишки о Брежневе. Но никакой «несвободы» я всерьёз не ощущал, ибо в рамках того, что меня интересовало, свободы было предостаточно. Но политика может вовлечь помимо нашей воли – «логика обстоятельств сильнее логики намерений». Что со мной и произошло.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Для нас, русских, особенно в постсоветский период, политическая ориентация – это своего рода визитная карточка. Но понять вашу визитку очень сложно. Внимательно читающий ваши тексты определит вас и как левого, и как в чём-то либерала, и как несомненного патриота, и в качестве культурного глобалиста. И для всех партий вы не совсем свой, но в то же время все с вами хотят дружить, заполучить вас в качестве своего. Это преднамеренная лукавая неуловимость – или вы такой на самом деле? Вам тесно в нынешних партийных гетто – или просто ваше время ещё не наступило?

Сергей БЕЛКИН. Из вполне лояльного системе гражданина и патриота я превратился в противника системы, оставаясь при этом патриотом. Произошло это во второй половине 80-х в связи с перестройкой. Короткий период надежд на лучшее сменился пониманием того, что к власти пришли негодяи. Уже в конце 80-х, до появления чудовищного Ельцина с айнзацгруппой из разных гайдаров, я понял, что Горбачёв – предатель и сволочь.

Живи я тогда в Москве, быть может, ещё какое-то время заблуждался бы, но молдавские реалии ясно обнажили цели происходившего и выявили субъект этих действий – связку КПСС и КГБ, в которой преступный замысел рождался и откуда осуществлялось управление системным развалом страны. Влияние внешних сил тоже было видно, но главные мерзавцы сидели в Москве.

Вспоминаю, как я врастал в политическую жизнь, живя ещё в ставшей враждебной Молдавии, наблюдал, общался и много читал – как перестроечную, так и антиперестроечную литературу. Близость к своим – тогда ещё не вполне осознанным – ценностям я ощущал в журнале «Наш современник», газетах «Литературная Россия» и «День». Я читал их как спасительный источник надежды, как преодоление духовного одиночества. Это дорогого стоило: помогло жить, находить силы для борьбы. Так что я – духовный должник того кластера, который сейчас состоит из газеты «Завтра» и «Изборского клуба». И об этом не забываю. Но продолжаю оставаться исследователем – в том числе и пространства идеологий, – а не адептом какой-либо из них.

Тем более не близки мне политические партии: не испытываю потребности «быть членом». Я – больше, чем любая партия: она – «партия», то есть часть чего-либо, я – целое. Я слишком свободен и не хочу сдерживать свою внутреннюю непоследовательность, изменчивость и противоречивость. Поэтому я и западник, и русофил, и либерал, и консерватор. Всё это для меня – разные углы зрения, разные инструменты, разные подходы к познанию.

Самая несвободная часть общества – наши «борцы за свободы», те, кого мы называем «либерасты», «демократы» и т.п. Они доведены до состояния полной утраты личной свободы, они – часть стаи, роя, муравейника. Каждый из них – биоробот, выполняющий поступающие извне команды. Как социальное явление они интересны: синхронность и однотипность их реакций вызывает исследовательский интерес.

Их глашатаи – «бригадиры», транслирующие повестку каждого дня – омерзительны и внешне, и по всей своей человеческой сути, они отталкивающе гадки для всех, включая членов их же стаи. И это тоже заставляет задуматься о сути явления. Не только это вызывает ощущение противоестественности, царящей в их сообществе, но и многое другое – вплоть до сферы глубоко личного. Но личное – это их личное, хотя они его и выпячивают.

Есть и социально значимое, за чем следует наблюдать всем нам: их парадоксальные взаимодействия с властью. Все они кормятся из государственного бюджета, Путин – их президент, при любом другом президенте «пятая колонна» была бы «зачищена» или хотя бы подсурдинена. Но они ежедневно заняты неутомимым поношением и государства, и Путина лично, ведут борьбу нанайских мальчиков со своей кормушкой и своими хозяевами. И это одна из важных сторон того уродливого общественного устройства, в котором мы живём.

Изменять это устройство – жизненно необходимо. Как это сделать, как приготовить яичницу, не разбив яйцо, – я имею в виду изменение ценностной сути общественного устройства при сохранении государственности как таковой – вопрос, на который хотелось бы найти ответ. Я его пока не знаю, и определить самого себя в идеологических изменениях затрудняюсь; лучше оперировать менее точными и более эмоционально окрашенными понятиями – русский патриот, например. Хотя смыслы каждого из этих слов многозначны. Об этом я пишу в своей последней книге «Слова и смыслы», там есть главы «Русские», «Патриотизм» и многие другие, названные важными словами и понятиями, всего 250 «ассоциативных эссе».

Дмитрий АНДРЕЕВ. Давайте поговорим об этой новой книге. Я её внимательно прочитал ещё в рукописи. Поэтому хочу спросить о таких вещах, как смысл жизни и сакральное – в вашей картине мира. С одной стороны, вы позиционируете себя в качестве материалиста, неверующего. Многие ваши высказывания откровенно антиклерикальны. С другой стороны – ваши тексты буквально вопиют об обратном. И это не объясняется тем, что вы, как «семидесятник», застряли в позднесоветском богоискательстве. Нет, вы удивительно цельный и последовательный христианин. Вы одновременно и отрицаете основополагающие христианские догматы, и глубоко и истово верите. Как у вас такое получается?

Сергей БЕЛКИН. В книге более семисот страниц – но и такого объёма мне не хватило, чтобы ответить на эти вопросы. Так что в интервью я лишь обозначу какие-то отдельные направления мысли, а более глубокие рассуждения лучше читать в книге. Она уже поступила в продажу. В ней я объясняю, в каких вопросах и обстоятельствах я материалист, а в каких позволяю себе побыть идеалистом.

Объективный мир для меня материален, в субъективных ощущениях и постижениях я использую и вполне «идеалистические» методы, приёмы, образы. Я отличаю религиозное чувство от религии, религию – от вероучения, вероучение – от религиозной организации. Я точно не «семидесятник», скорее уж – «шестидесятник», хотя наиболее громогласные из них так изгваздали это слово, что и им я не могу себя без оговорок обозначать и никакого отношения ни к раннему, ни к позднему богоискательству не имею.

«Истово верующим» меня тоже считать не следует – я истово сомневающийся. Христианство для меня не личная, а историко-культурная и социально-политическая проблема. И важная часть моей жизни. Я бережно отношусь ко многому в православной традиции, люблю и храмы, храмовую культуру. Меня окружают искренне верующие православные друзья, отношением которых ко мне я очень дорожу и менее всего стремлюсь доставлять им огорчения своими философствованиями на религиозные темы и тем более критикой церкви и т.п. Но это, увы, случается…

Дмитрий АНДРЕЕВ. Вам свойственно редкое и несовременное качество – вкус к жизни. Какова морфология этого вкуса? Этот вкус – дар Божий или же вы его в себе сознательно взрастили? Что вы ещё хотите успеть в жизни сделать? Судя по интенсивности вашей жизни, она идёт не самотёком, а в соответствии с неким планом. Во всяком случае, складывается такое впечатление. Это так на самом деле? Или никакого плана нет? Но в любом случае – есть ли план, или его нет – у вас наверняка есть представление о том, что ещё необходимо непременно успеть сделать. Перечислите то, сделав что, вы сможете вздохнуть спокойно и сказать: ну теперь моя миссия выполнена.

Сергей БЕЛКИН. Вкус к жизни – думаю, это дар Божий, свойство врождённого психотипа, характера. Насчёт планов… Договорю то, что не сказал, отвечая на предыдущий вопрос – о смысле жизни. Жизнь как таковая, как природное и космическое явление смысла не имеет. Что бы мы ни вкладывали в это понятие, нам его не уловить. А вот жизнь конкретного человека смысл обретает. Как только мы об этом задумываемся и начинаем размышлять, надо быть внимательными к словам. Мы можем перепутать смысл жизни с жизненными целями, например. Это и в самом деле близкие понятия. Но достигнутая цель исчезает, а смыслы – нет. Появляются новые цели.

Не только цели, но всё содеянное, всё высказанное, всё пережитое составляет содержание жизни и её смысл. Всё, что останется после нас – в делах, книгах и статьях, постройках и проектах, воспоминаниях о розданных улыбках, спетых песнях, обидах и утешениях, – всё это и становится смыслом жизни.

Кажется, в сказанном ускользает несколько важных нюансов. Содержание жизни и её смысл – не тождественны. Осмысленное содержание – другое дело. Копаться в этом можно долго и получать от этого копания и пользу, и удовольствие. Надо лишь помнить, что процесс постижения смысла жизни бесконечен – и это прекрасно. Процесс наполнения своей жизни содержанием – увы, конечен.

Идёт ли моя жизнь «по плану»? Очевидно, что нет, и это невозможно, особенно в наше время. Мне пришлось много раз менять не только города, но и профессию, род деятельности. Не застрахован я от этого даже сейчас, когда, казалось бы: пенсия есть – живи «по плану». И не только внешние обстоятельства могут стать причиной перемен, но и внутренние, ещё не угасшие родники. Я вот с недавних пор начитываю на видео детские сказки и размещаю это в интернете. И мне хочется нечто подобное продолжать: читать стихи и прозу. Да и запеть, пожалуй, ещё не поздно, нравится мне это…

Что впереди? «В надежде славы и добра гляжу вперёд я без боязни…» Насчёт «славы» – это не я, это Пушкин. Впрочем, не отказался бы. В смысле практическом – мне хотелось бы ещё кое-что написать, завершить начатое и сочинить новое.

Вы говорите: «…моя миссия выполнена». Я знаю и спокойно воспринимаю очевидное: у меня нет миссии, которая может быть завершена, выполнена и названа «миссией». Надо просто жить и стараться не обременять собой родных и близких. А наоборот – облегчать их жизнь и наполнять её радостью. И не забывать: «Чем успокоить дух, если назади стоит нечестный, безжалостный, бесчеловечный поступок?»

Теги: Сергей Белкин, 70-летие Белкина, Ярославль, Кишинев, Москва, СССР, Молдавия, литература, публицистика, финансы, психология, музыка, политика, патриотизм, либералы, общество

Источник: газета «Завтра», 9 июля 2020 г. URL: https://zavtra.ru/blogs/iskusstvo_zhit_v_rossii?ysclid=m4pb4to1mj208212770